Послеоперационная депрессия

Случается, что хирургическое вмешательство становится событием, меняющим жизнь. Совершенно не важно, это была неотложная медицинская помощь или же запланированная процедура, которая полностью меняет отношение к себе. Тем не менее, в большом количестве клинических и лабораторных документов, встреч и консультаций, есть одна проблема, которую можно пропустить – послеоперационная депрессия.

Люди забывают упомянуть об этой проблеме, потому что это не редкость. В статье 2000 года для журнала «Harvard Magazine» хирурги описали данное явление как «очевидное осложнение».

Так почему же об этом никто не говорит?

Ответ на этот вопрос неоднозначен. Он включает в себя ряд остановок, изгибов и поворотов, которые оставляют пациентов неподготовленными к эмоциональным последствиям операции. Хотя хандра может быть вполне «ожидаемой», это не означает, что ее следует игнорировать, ну а сам отказ признать, что это риск, не решает проблему.

Данное заболевание излечимо. Подготовленные люди, особенно те, у кого имеются психические расстройства, могут быть более активными в борьбе с этим недугом, если они предупреждены.

Психолог по клиническому здоровью Стивен Товиан, работающий в Северо-Западном университете в Чикаго, сказал, что одной из причин, почему послеоперационная депрессия отодвигается на второй план, является ограниченное исследование проблемы. Теорий о причинах возникновения меланхолии много, но они не подкреплены детальными, многочисленными исследованиями, которые рассматривают это явление и разрабатывают способы его лечения.

Без этой информации и труднее лечить, и намного сложнее убедить медицинский персонал, причастный к оказанию хирургической помощи, что консультирование пациентов может быть очень важным для их выздоровления. Культурные установки в врачебной профессии также создают барьер для откровенных дискуссий о психическом здоровье тех, кто перенёс вмешательство.

Что такое послеоперационная депрессия?

По словам Товиана, такая форма застоя дможет возникнуть через год после операции. Пациенты испытывают такие симптомы, как плохой аппетит, нарушения сна, трудности с концентрацией внимания, отсутствие интереса к ранее приятным занятиям, пессимизм и низкая самооценка. Это способно стать настолько серьезным, что  расстройство может помешать выполнять повседневную деятельность – например, ходить на работу или ухаживать за детьми.

Не маловажным фактором одной из проблем в диагностике нарушения является то, что его трудно отличить от других эмоциональных реакций на пережитую процедуру. Например, у человека с даигностированной онкологией могут появиться схожие проявления, потому что он напуган, переживает или беспокоится о течении заболевания. В данном случае лечение может взаимодействовать с этими эмоциями.

Джун Пимм, исследователь, изучающий подавленность в условиях кардиологической помощи, говорит, что существующее препятствие является значительным фактором риска, как и недавняя история жизненных изменений. Ее исследование показало, что те, кто концентрировался на физических последствиях операции – даже когда хирурги говорили им, что у них все хорошо – также были более склонны к депрессивному настроению.

Этому способствует ряд моментов,

сопутствующих операции, таких как: анестезия, дезориентация, лекарства, используемые после, боль, изменения в распорядке дня, травматический стресс, ожидания в отношении результатов хирургических манипуляций, и чувство малоподвижности, а в следствии этого зависимость от помощи окружающих. Многое из выше перечисленного является общим опытом. Вот почему применяют определение «понятное или очевидное» осложнение в виде депрессии как общий потенциальный риск операционного вмешательства.

Некоторые медицинские процедуры более тесно связаны с последующим унынием, нежели другие. К ним относятся такие: манипуляции на сердце, пластические и бариатрические операции, а также вмешательства, выполненные у людей пожилого возраста, такие как замена тазобедренного сустава. Многие из них соответствуют точке зрения Стивена Товиана. Например, больные, перенёсшие бариатрику и пластику могут бороться с чувством собственного достоинства и отношением к своему телу.

Пожилые люди могут бояться утраты подвижности, в то время как сердечники как правило могут быть ошеломлены инструкциями по послеоперационному уходу, которые требуют значительного снижения физических нагрузок. В случае некоторых пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями после манипуляции шунтирования происходит нарушение кровотока в мозге. Это является одним из возможных объяснений изменения настроения после хирургического вмешательства.

Несмотря на то, что хандра усугубляется факторами, связанными с диагнозом или самой операцией, она все еще поддается лечению. Но, как и любое другое заболевание, чем дольше она не лечится, тем хуже становится состояние.

Почему об этом молчат?

У Пимма была теория: «Хирургов как правило не интересуют моменты, связанные с эмоциональными аспектами хирургии». Другая проблема может быть связана с тем, что пациентов не предупреждают о послеоперационном депрессивном состоянии из-за страха создать негативный настрой на исход операции и процесс реабилитации.

Хотя мы знаем, что операция оказывает глубокое влияние на состояние психического здоровья, и что беспокойство может фактически растянуть во времени процесс выздоровления, хирурги очень неохотно занимаются данной проблемой.

Человек, который ложится в больницу для хирургического лечения, как правило сосредоточен на самой процедуре и возможных физических осложнениях. Двойственность ума и тела в здравоохранении снова поражает в этих условиях, поскольку последующие встречи с врачом будут охватывать такие вещи, как подвижность больного, уровень активности, болезненность и осмотр прооперированного места, без обсуждения эмоционального состояния.

Товиан отметил, что общение с больным человеком может помочь уменьшить страхи, беспокойство или растерянность по поводу операции. Таким образом, ему намного легче будет понять, почему рекомендуется процедура, что произойдет в операционной и чего ожидать от реабилитации. К сожалению, это не подготовит к возможному возникновению подавленности, зато поможет почувствовать контроль наж ситуацией.

Признание того, что хирургическое вмешательство может иметь психологические последствия, может быть проблемой для хирургов, ведь они привыкли работать в физической сфере и обращаться с пациентами, которые спят в подавляющем большинстве своих процедур. Товиан и Пимм предположили, что для того, чтобы изменить отношение к тому, как мы говорим о хирургии

и психическом здоровье, необходимо пересмотреть то, как хирурги, медсестры и другие поставщики медицинских услуг в хирургических условиях думают об операции и последующей депрессии.

Как поступить в данном случае?

В краткосрочной перспективе существуют варианты ведения послеоперационного расстройства. Обучение является важным шагом для изменений в области здравоохранения, поскольку информированные пациенты находятся в лучшем и более защищённом положении. Особенно для тех, у кого уже были проблемы с психическим здоровьем, беседа с психотерапевтом перед хирургическим вмешательством о рисках и предупреждающих знаках, а также составление плана лечения, если депрессия всё-таки возникнет, может стать важной частью подготовки к операции.

Хотя хирурги иногда назначают антидепрессанты и другие препараты, психотерапия также имеет решающее значение для выздоровления. Поскольку истинные причины депрессивного нарушения могут включать такие аспекты, как неприятие собственного тела и потеря независимости, очень важно по возможности корректно обрабатывать эти эмоции и переживания. Благодаря консультированию есть возможность развить навыки преодоления трудностей и работать со сложными чувствами. В то время как лекарства помогают больным стабилизироваться, чтобы они могли сосредоточиться на собственном выздоровлении.

Ищите помощь у друзей и членов семьи.

Товиан отметил, что те, у кого сильная поддержка, как правило, менее склонны к застою после операции. Близкие люди не просто готовят еду, убирают или помогают каким-то образом, они также поддерживают дорого им человека в том, чтобы стать физически активным после операции и следят за поведенческими изменениями, которые могут указывать на то, что тот испытывает трудности в связи с пережитым.

Нет никаких сомнений, что участие медицинских работников в данном процессе также важно. Подобно тому, как хирурги предупреждают пациентов, чтобы они прекратили курить, вели активный образ жизни и хорошо питались, они должны обсуждать психологические проблемы и выявлять индивидуумов, которым грозит самый высокий риск возникновения послеоперационной депрессии. Медсестры, которые общаются с различными людьми, также должны знать о психологических эффектах хирургии и относиться к эмоциональному состоянию так же серьезно, как и к жизненно важным факторам.

Специалисты, предоставляющие психиатрические услуги в клинических условиях чрезвычайно важны и необходимы.

Психологи работают не только с хирургическими клиентами, но и с людьми, которые имеют хронические заболевания, сложные состояния или травматические проблемы со здоровьем. Эта специальность прямо противоречит мифам о дуальности ума / тела, явно связывая физическое благополучие с эмоциональным здоровьем.

В долгосрочной перспективе недостаток данных о послеоперационной ипохондрии является серьезной проблемой. Большинство исследований незначительны и направлены на конкретные группы пациентов, что затрудняет их более широкое применение. Дальнейшие научные поиски позволят упростить преодоление барьеров в медицинской профессии, которые заставляют хирургов и других неохотно говорить о данном вопросе.

Это также внесёт ясность и позволит понять, как и почему возникает расстройство, прокладывая путь к профилактическим мерам. Это даст возможность исследователям обдумать варианты лечения и найти наиболее эффективную модель для страдающих недугом.

Люди, которые испытывают перепады настроения после лечения, могут чувствовать себя изолированными и напряженными. Однако данная проблема не отражает личную неудачу, и они далеко не одиноки. Чрезвычайно важно слушать и слышать пациентов. Это необходимо для того, чтобы определить и найти лечение послеоперационной депрессии как можно раньше, что, в конечном итоге, может улучшить реабилитационный прогноз. Подробнее ТУТ