fbpx
Подросток как клиент психолога

Подросток как клиент психолога

 Большинство терапевтов согласны с тем, что подросток как клиент психолога один из самых сложных вариантов, которые мы видим в своей практике.

  • Они часто отказываются посещать занятия,
  • не хотят говорить, когда приходят на прием,
  • ругаются на родителей и консультантов
  • выбегают из комнаты, когда слышат то, что им не нравится.

 Трудные молодые люди часто спорят со взрослыми лицом к лицу, говоря что-то вроде: «Я не собираюсь оказывать им какое-либо уважение, если они не уважают меня» и «Это моя жизнь». Порой такие клиенты бросали предметы в офисе. Одна особенно агрессивная 12-летняя девочка однажды бросила свою сандалию на деревянной подошве прямо в лицо специалисту. С криком: «Я рада, что я не одна из твоих детей!». Некоторые из них настолько прямолинейны, что выходят и говорят: «Вы (психотерапевт) или они (их родители) ничего не можете поделать со мной».

Любой терапевт, лечащий насилие в семье, смотрит на мужа, который доминирует над его женой и оскорбляет ее. И признает, что он осуществляет над ней власть. Тем не менее, когда подросток угрожает, доминирует, крича и навязывая свою вину. И контролирует своих родителей, угрожая убежать, слишком многие не понимают, что насилие продолжается.

Негативное проявление начинается в более молодом возрасте, поскольку наша культура обучает их быстрее.

Как отметил психолог Дэвид Элкинд несколько десятилетий назад, дети растут быстрее и слишком рано теряют свое детство в нашем быстро меняющемся обществе. Когда отпрыски взрослеют в более раннем возрасте, они считают себя «равными». Наше общество не учит их тому, что, хотя они являются ценными личностями. Они не обладают такими же полномочиями. Подрастающие чада чрезвычайно уязвимы, полагая, что они могут справиться со всем и не нуждаются в опеке. Они изо всех сил пытаются взять под контроль свою жизнь. В то время как родители очень стараются дать им этот контроль только тогда, когда они готовы справиться с ним. Естественная борьба за власть.

Итак, как психотерапевт относится к борьбе между повзрослевшим ребенком и его или ее родителями?

Игнорирует ли он вопросы власти и рассматривает всех как равных или, понимая необходимость порядка в детской жизни, обеспечивает ли он поддержку и лидерство? Терапия, которая защищает поддержку без лидерства, терпит неудачу, давая детям слишком большой контроль. Они начинают отставать в школе и попадают в неприятности с законом. Подчеркивая клиническое значение первенства. Это не ново. Джей Хейли, Кло Мадейнс и Сальвадор Минучин 30 лет назад призвали консультантов осознать необходимость порядка и руководства в существовании семьи. Чем больше застревает дело, тем важнее взять на себя ответственность за лечение.

Есть четыре распространенных ошибки, которые психологи совершают с подростками.

Их удивительно просто понять, и они всегда усугубляют ситуацию:

  • Ухаживание за несовершеннолетним клиентом. Семена для контртерапевтических ухаживаний обычно закладываются в первоначальный телефонный звонок от родителей. Первые слова из уст опекунов часто звучат примерно так. «Консультант в школе сказал, что нам нужно пригласить Кирилла для семейной терапии. Но Кирилл сообщил, что мы сумасшедшие, и он не придет. Он сказал, что не будет говорить, даже если войдет в кабинет”.  Это – тактика силы номер один, которую отпрыски используют для предотвращения развития терапии. Когда специалисты говорят в ответ, что ничего не поделаешь, если их ребенок не будет сотрудничать. Можно также сказать: «Извините, ребята, но вам лучше привыкнуть к тому, что сын управляет вашей семьей».

В нашем центре типичный ответ на эту ситуацию – сообщить взрослым по телефону, что мы лечим детей, которые «не будут сотрудничать» все время. И что они, мама и папа, должны решить, будет ли проводиться психотерапия. Мы предлагаем, чтобы они сказали своему ребенку, что сеанс назначен. И он, она должны быть там, а если нет, то взрослые все равно встретятся. Мы также учим указывать, что вы будете говорить о своем чаде за ее, его спиной. И принимать решения об их жизни. Большинство детей приходят на первый сеанс, услышав это. Если они этого не делают. Мы соглашаемся с родителями на первом занятии изменить что-то важное дома. А когда их воспитанник злится на это изменение, просто сказать: «О, мы решили это на консультации». Подростки почти всегда приходят на второй семейный сеанс. Пока родители реагируют и чувствуют себя беспомощными и безнадежными, молодой человек обладает властью, доминирует, контролирует и одновременно страдает.

Еще один способ, с помощью которого многие терапевты ухаживают за подростковыми клиентами и усугубляют положение дел, предоставляя им тот же статус лечения, что и у взрослых клиентов. Преобладающее убеждение – не подтвержденное законом – что молодые люди имеют право на конфиденциальные отношения со своими терапевтами, защищают ребенка, который пьян от родительской власти.

Время от времени мы встречаемся с несовершенным клиентом индивидуально, но почти ни разу для полного занятия. Мы проясняем, что мы тесно связаны с родителями, и будем использовать наше суждение относительно того, чем делиться с ними. В конце концов, какой смысл подростку говорить терапевту, что он употребляет наркотики, если тот не может помочь ему обсудить это с родителями и найти решение? Мы приглашаем детей скрывать информацию от нас, пока они не решат, что нам можно доверять. Мы обнаруживаем, что они делятся с нами конфиденциальной информацией, хотя мы не даем им гарантию конфиденциальности.

  • Говорить родителям, чтобы они отступили. Молодежь почти всегда приходят на терапию, жалуясь, что их опекуны слишком строгие и контролирующие. В результате, психологи, которые специализируются на индивидуальной работе, часто получают неверное представление о том, что происходит дома, и часто советуют мамам и папам быть более снисходительными – ослабить их контроль. На самом деле, родители, которые кричат ​​и уговаривают, обычно стараются не навязывать последствия. В этом отношении они на самом деле защитны и снисходительны.

Среди наиболее вредных позиций, которые иногда занимают консультанты в семьях, – это то, что молодые люди имеют неотъемлемое право на неприкосновенность частной жизни за пределами терапевтической комнаты. Родители Майка привели его на терапию, потому что он терпел неудачу в школе, вел себя воинственно и, как они подозревали, употреблял наркотики. Майк говорил самодовольно, объясняя недостатки своих родителей – они были слишком строги и чрезмерно вовлечены в «его дело», – хотя их строгость оправдывала его употребление наркотиков, взрывы и отказ работать в школе.

Вы имеете полное право собирать информацию о незаконной и опасной деятельности вашего сына или дочери. В случае необходимости стать жестче и установить закон.

  • Полагаться на семейное общение. Самая распространенная идея как в индивидуальной, так и в семейной терапии заключается в том, что молодые люди выходят из-под контроля, потому что семья не «плохо общается». Слишком много терапевтов сосредотачиваются на обсуждении того, что чувствует каждый член, не признавая никакой разницы в статусе между детьми и родителями. Кажется, они полагают, что дети могут комментировать сексуальную жизнь взрослых или привычки расходовать деньги так же свободно, как родители обсуждают с ребенком ту же тему.
  • Поддаться Туннельному Видению. Терапия, как правило, индивидуальный или семейный процесс. Но при лечении взрывоопасных подростков мы обнаружили, что необходимо искать еще более широкую картину, чтобы найти решения. Какова роль школы в сохранении этой проблемы? Судебная система отворачивается от нуждающейся семьи? А как насчет расширенных семейных отношений? Может ли сама терапия поддерживать проблему, а не решать ее? В общем, кто еще вовлечен и кому еще нужно участвовать? Без этого дополнительного шага многие методы лечения трудных подростков потерпят неудачу.

***

Терапевты, в основном, доброжелательные помощники, поэтому для психолога, который работает ради хороших результатов, нелогично идти навстречу огню. Однако, как только консультант помог родителям взять на себя ответственность и увидел замечательную позитивную трансформацию у ранее измученного ребенка, работать таким образом становится легче.

Почти все специалисты оказываются в клиническом тупике со взрывоопасным подростком и его или ее семьей. Тем не менее, никогда не поздно изменить парадигму и помочь, используя предложенный здесь клинический подход. Но сначала эксперт должен привыкнуть к мысли о силовой тактике, а не о коммуникативных навыках. Это также требует привыкания к подростковым клиентам, которым не нравится советник. Чем агрессивнее пациент, тем увереннее он попытается наказать психотерапевта. Подробнее ТУТ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *